Instagram
 
Вконтакте
• Актуально: Комедия масок без самих масок: Рецензия на спектакль «Смерть Тарелкина»

Тагил с грузинским акцентом: рецензия на спектакль «Ханума» в Нижнетагильском театре

Комедия-водевиль Авксентия Цагарели «Ханума» была написана в 1882 году. Казалось бы, сколько уже прошло времени, больше века, а пьеса до сих пор вызывает интерес у публики. Это одна из главных черт любого хорошего водевиля – оставаться актуальным, интересным, вызывать любовь зрителя. Почти всегда водевиль – визитная карточка театра. Так стало и с премьерой спектакля «Ханума» в Нижнетагильском драматическом театре.

Возможно, это несколько категорично, но, возводя речь конкретно о комедии «Ханума», мне кажется, ее лучшее исполнение состоялось на сцене Ленинградского Большого драматического театра в 1972 году, когда режиссером постановки был Георгий Товстоногов. Образы созданы совершенно чудесные, живые, легкие, в то же время атмосфера Кавказа передана полностью, я бы, наверное, даже назвала этот спектакль «сердцем пылкой Грузии».

Трудно ставить другие работы режиссеров в один ряд с Товстоноговым, хотя даже «Ханума» Александра Исакова, поставленная в 2012 году в Екатеринбургском театре драмы, максимально навевает легкий флер БДТ.

В 2019 году состоялась премьера «Ханума» в Нижнетагильском драматическом театре. Режиссером стал художественный руководитель театра, заслуженный артист России, лауреат театральных премий – Игорь Булыгин.

В первую очередь, нужно сказать, что спектакль однозначно состоялся: в нем есть все, что и должно быть, если придерживаться академического традиционного взгляда: костюмы соответствуют эпохе, сценография передает мотивы Грузии 19 века, характеры героев отвечают замыслу автора, нет никаких нововведений, переломов, излишеств, здесь все кристально, нет смысла сомневаться. Тем не менее, несмотря на то, что все образы комичны, есть те, кто выделяется именно за счет актерской игры. Это, бесспорно, образ Ханумы (Ирина Цветкова). При первом же появлении актриса полностью передает шарм, настойчивость, находчивость и деловитость своей героини. Причем, вольно-невольно Ханума в исполнении Ирины Цветковой напоминает современных молодых бизнес-вумен, за исключением ядовитых речей, надменности и высокомерия, чем, кстати, завораживает и притягивает к себе.

Бессмысленно интриговать, пытаясь держать в секрете другую, не менее колоритную героиню – конечно, это Кабато. В целом, режиссерская задумка прекрасная: бодрая женщина-делец, с малость раскосыми зенками и времена заикающаяся. Неврастения. Она живая, наглая, стремится победить соперницу по бизнесу, но в ней не достает уверенности. Все же, как мне кажется, Кабато должна быть в душе нарциссом, она ведь одна из успешных свах, просто ее цель – стать самой лучшей свахой в Авлабаре – весьма сложно достижимая. В образе Таисы Краевой, по моему мнению, не хватило напористости, наглости, будто она совершает свои действия с опаской. Отсюда вырисовывается некоторая схематичность, как набросок, Кабато «утекает» в лирику, будто пытается вызвать сочувствие, а здесь нет никакого сопереживания к ней – все это только бизнес, ничего личного. Невзирая на субъективизм – ведь восприятие искусства всегда субъективно – шарм и очаровательное заикание краевской Кабато сглаживают это маленькое упущение.

Следующие два образа, о которых мы будем вести речь – это приказчик купца Акоп (Василий Мещангин) и слуга князя Тимоте (Максим Самсонов). В любой комедии ведущую и разоблачающую роль берут на себя именно такие несносные хитрецы. Эти пройдохи в одночасье завладевают вниманием публики, стоит им только выйти из-за кулис! Вообще, это очень интересные фигуры, эдакие своеобразные Фигаро, только с грузинским акцентом. В отличие от артистов БТД, Василий Мещагин и Максим Самсонов больше тяготеют к зрителю из народа, чем к столичному, что и делает артистов куда обаятельнее. Нет ощущения чужеродности, пафоса, дистанцированности, прохвосты кажутся такими знакомыми, родными, а игра Мещагина и Самсонова отзывается в сердцах и душах зрителей.

Движемся далее, купец Микич Кадрянц и князь Вано Пантиашвили. Начнем, пожалуй, с первого: бесспорно, это лучшая роль. Валерий Каратаев затмевает даже главную героиню своей энергетикой, что, в свою очередь, и хорошо, и плохо. Пылкий темперамент грузинского дельца показан точь-в-точь как есть, реалистичность образа удивительная, и за счет такой игры, герой Каратаева подавляет находчивость Ханумы и идеалистическую лоховатось князя, становясь, таким образом, центральной фигурой постановки. Возможно, было бы оригинальнее и интереснее, если бы режиссер так и сделал, но, как мы уже поняли, в конкретном спектакле все соответствует классической трактовки пьесы Цагарели, воплощенной в академических традициях музыкального театра. Как уже говорилось чуть выше, образ князя Пантиашвили – лоховатый счастливчик. Именно так вызвана симпатия у публики, искренняя простота и открытость делают его по-детски обаятельным. Он такой добряк-романтик, совершенно не приспособленный к жизни товарищ, но из-за незлобивости ему всегда улыбается удача. Алексею Карпову удалось показать это на сто процентов. Может в какие-то моменты присутствует излишняя строгость, но в целом образ Вано Пантиашвили сложился.

Что касается Коте и Сони, здесь, к сожалению, особо сказать нечего. Герои в исполнении Данилы Зинеева и Екатерины Сысоевой сами по себе вносят романтический флер, в комедийную действительность персонажей. Они, конечно, нуждаются в обсуждении, но игра артистов осталась на «проходящем» этапе. Хотя трогательность и трепетность, безусловно, есть.

Само собой, ни один спектакль не состоится без художественной части. Своим оформлением Вера Козак подтверждает этот тезис. Атмосфера грузинской жизни, природы, быта, сада, рынка – все пронизано мотивами гордого Кавказа. В какой-то момент ощущаешь себя частью этого уникального, во многом далекого, и прекрасного мира. Самое удивительное, что пьеса вневременная, язык ее напоминает грибоедовский, поэтому многие выражения стали «крылатыми». И несмотря на целостность художественной композиции, нет чувства многовековой пропасти, а это один из главных моментов.

Все же, невзирая на положительные и сильные решения, есть то, что не удалось от слова совсем. И обиднее всего, что это касается музыкальной части, то есть того, чем именно отличен водевиль от классической комедии XIX века. Темп ускорен так, что все слова, произносимые артистами либо «прожеваны» на миллион раз, либо попросту сбиваются за нехваткой дыхания. К сожалению, это никак не обойти, и хочется искренне надеяться, что постепенно режиссер «замедлит треки», дабы актеры успевали петь.

Заканчивая настолько детальный разбор хочется поблагодарить драму Нижнего Тагила и, в частности, Игоря Булыгина за сохранение традиций русского театра и обращение к таким прекрасным текстам, как к пьесе А. Цагарели. Настоящий водевиль нужно оберегать и заботиться о нем. Бесспорно, «новые формы» важны и нужны, но нельзя забывать истоки.


Ксения Альпинская

Версия для печати Версия для печати
Top